ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава

«Хождение» Даниила представляет большой энтузиазм подробным описанием «святых мест» и личностью самого создателя, хотя оно и начинается этикетным самоуничижением.

Рассказывая о нелегком путешествии, Даниил отмечает, как тяжело «испытать и видети всех святых мест» без неплохого «вожа» и без познания языка. Поначалу Даниил обязан был давать от собственного «худаго добыточка» людям, знающим ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава те места, с тем чтоб они ему их проявили. Но скоро ему подфартило: он отыскал в монастыре св. Саввы, где тормознул, старенького супруга, «книжна велми», который и ознакомил российского игумена со всеми достопримечательностями Иерусалима и его окружностей.

Даниил обнаруживает огромную любознательность: его интересует природа, планировка городка и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава нрав построек Иерусалима, ороси­тельная система у Иерихона. Ряд увлекательных сведений докладывает Даниил о реке Иордане, имеющей с одной стороны берега пологие, а с другой — крутые и во всем напоминающей русскую реку Сновь. Российский паломник сам «измерих и искусих» эту известную реку, «перебредя» ее с 1-го берега на другой. Желая русским читателям ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава ярче представить Иордан, Даниил не один раз подчеркивает: «Всем же есть подобен Иордан к реце Сновьстей и в обширнее, и в глубле, и коварно течет и стремительно велми, яко же Снов река». Описывая низкие деревья, растущие на берегу Иордана, Даниил гласит, что они напоминают нашу вербу, а кустарник ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава—лозу, но здесь же торопится уточнить: «...но несть якоже наша лоза, некако аки силяжи (кизиль) подобно есть». Разумеется, российский игумен не преминул выпить иорданской воды, после этого записал: «...вода же мутна велми и сладка пити, и несть сыти пиюще воду ту святую; ни с нея болеть, ни пакости ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава во чреве человеку».

Он обрисовывает плодородие иерусалимских земель, где «жито добро рождается», так как «земля добра и многоплодна, и поле красно и ровно, и около его финици мнози стоят высоци и всякая древеса многоплодовита суть». Полуостров Самос богат рыбой, а Икос — скотом и людьми, отмечает Даниил.

Стремится Даниил передать своим читателям ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава и те чувства, которые испытывает всякий христианин, подходя к Иерусалиму: это чувства «великой радости» и «слез пролития». Тщательно обрисовывает игумен путь к городским воротам мимо столпа Давидова, архитектуру и размеры храмов. Так, к примеру, церковь Воскресения, пишет Даниил, «образом кругла, всямокачна (т. е. со всех боков покатая) и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава в дле и преки (поперек) имать же сажень 30». А церковь Святая святых от Воскресения подальше, «яко два раза дострелити можеть». Эта церковь «дивно и хитро создана», украшена изнутри мозаикой и «красота ея несказанно есть; кругла образом сотворена; извну написано хитро и несказанно; стенки ей избьены дъсками мраморными другого ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава мрамора...». Там же, отмечает игумен, был дом Соломонов, «силно было здание его и велико велми и зело красно. Мощен был есть мраморными дъсками и есть на комарах утвержен, и воды исполнен весь дом-от был».

В 2-ух милях от Иерусалима находится маленькой городок Вифания. Размещен он за горою на ровненьком месте ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава, а в городе том, справа от ворот, находится пещера, где погребен был Лазарь.

Как отмечают исследователи, описания Даниила позволяют уста­новить достаточно точную топографию Иерусалима начала XII столетия.

Огромное место в «Хождении» занимают легенды, которые Даниил или слышал во время собственного путешествия, или вычитал в письменных ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава источниках. Он просто совмещает в собственном сознании каноническое писание и апокрифы. Так, Даниил с полной убежденностью пишет о том, что вне стенки церкви Воскресения за алтарем есть «пуп земли», а в 12 саженях от него находилось распятие, где стоит превосходящий высоту копья камень с отверстием глубиной в локоть; в это от ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава­верстие и был вставлен крест, на котором распяли Христа. Под тем же камнем лежит голова Адама, и, когда Христа распяли, камень треснул и кровь Христа омыла голову Адама, т. е. все грехи людского рода. Досто­верность данного «факта» Даниил спешит подкрепить чисто лето­писным приемом: «И есть разселина та ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава на камени том и до днешняго дни». Приведенная Даниилом апокрифическая легенда иллюстрирова­ла христианский догмат искупительной жертвы Христа и была закреп­лена древнерусской живописью.

Хотя внимание Даниила и поглощено вопросами религиозными, это не мешает ему сознавать себя полномочным представителем Рус­ской земли в Палестине. Он с гордостью докладывает, что ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава его, российского игумена, с честью принял повелитель Балдуин (Иерусалим во время пребывания в нем Даниила был захвачен крестоносцами). Он молился у гроба господня за всю Русскую землю. И когда лампада, поставленная Даниилом от имени всей Российской земли, зажглась, а «фляжская» (римская) не зажглась, то он лицезреет в этом проявление особенной ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава божьей милости и благоволения к Российской земле.

Таким макаром, путешествие, предпринятое с чисто религиозной целью, своим патриотическим пафосом перекликается с летописью и другими произведениями XI—XII вв.

ПЕРЕВОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА

В Киеве насыщенная переводческая деятельность добивается собственного расцвета в 30—40-е годы XI в.

Отбор произведений, подлежащих переводу, определялся потреб ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава­ностями верхов феодального общества. Задачки упрочения христиан­ской морали, новейшей религии стояли на первом плане, и это определило доминирование церковной переводной литературы над светской. Но российские переводчики не прошли мимо светской повести, которая по нраву собственного идейно-художест­венного содержания соответствовала духу времени. Древнерусские книгоеды перевели с греческого языка ряд ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава воинских, исторических и дидактических повестей, способство­вавших упрочению того светского эталона, который пропагандировала уникальная литература. Переводчики не ставили собственной целью точную передачу оригинала, а стремились очень приблизить его к запросам времени и среды. Потому переводимые произведения под­вергались редакционной правке.

Воинские повести.«Александрия». Большой популярностью у российского читателя воспользовалась повесть ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава о жизни и подвигах прослав­ленного предводителя древности Александра Македонского — «Алек­сандрия». Она была сотворена, по-видимому, скоро после погибели Александра (мозг. в 323 г. до н. э.) на основании письменных источников и устных легенд о его подвигах. Повесть в древности приписывалась ученику Аристотеля — Каллисфену, но Каллисфен погиб ранее А ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава. Македонского, потому эту древнейшую редакцию повести стали име­новать псевдокаллисфеновой. В V в. н. э. «Александрия» известна в Византии и на Западе, где она существует в латинском переводе; на древнерусский язык «Александрия» была переведена с греческого в XI—XII вв. Этот византийский рыцарский роман воспринимался на Руси как ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава повесть историческая, посвященная жизни и деяниям исто­рической личности.

Александр изображается в повести человеком необычным: многомудрым, бесстрашным воякой. Его папой является не македон­ский правитель Филипп, а изгнанный из Египта правитель Нектонав, почитаемый македонянами как величавый доктор и волхв. К нему за помощью и обращается бесплодная супруга Филиппа Олимпиада. Нектонав ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава предска­зал Олимпиаде, что она родит отпрыска от бога Аммона. Приняв образ бога, Нектонав явился к Олимпиаде, и та зачала малыша. Когда приспело время и Олимпиада стала рождать, Нектонав начал гадать по «течению» небесных светил и не разрешал ей рождать до того времени, пока «небеснаа течения и мирская ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава стухия» не предсказали рождения царя «мирудръжца». О рождении Александра возвестили «громи велици и блистании млъниа, яко всему миру подвизапшся».

Своим внешним обликом Александр, утверждает повесть, не походил ни на Филиппа, ни на мама Олимпиаду, ни на собственного отца Нектонава. «Образубо имяше человечий, гриву желвову, очима же грозоок, десное убо долу зряше ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава, шюее же зекро (правый глаз смотрел вниз, левый же был голубой). Зуби же его остри, акы змиевы. Подобье же имяше лвово, скор, ясн (цветуш) бяше». Александра учят книжкам, музыке, геомет­рии, риторике, военному делу и философии (учителем философии был Аристотель). Когда Александру исполнилось 12 лет, он прогуливается вкупе с ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава папой Филиппом на войну, проявляя свою незаурядную силу и отвагу. В пятнадцатилетнем возрасте Александр укрощает вологлавого жеребца «человекоядца» и потом одолевает в Нисе арканского царя Николая в состязаниях на колесницах.

Став после погибели Филиппа царем Македонии, Александр начи­нает войну с могущественным персидским царем Дарием. Он совер­шает удачный ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава поход в Египет, где основывает город Александрию. Дарий отправляет Александру грамоту с символическими дарами: мячом, плетью и ящичком с золотом: мяч — Александр еще очень юн для ведения ратных дел, и ему надлежит играть со сверстниками в мяч; плетка—знак наказания: дерзкого юнца следует ею проучить; ящичек с ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава золотом — намек на бедность Александра, и золото даст ему возможность расплатиться со своими вояками. Поначалу Александр в гневе решает казнить посла, но потом верх берет благоразумие, и он сажает его с собою за пиршественный стол.

Александру характерны не только лишь воинская доблесть, мужество, отвага, которые он проявляет в войне ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава с персидским царем Дарием, в поединке с индийским царем Пором, да и чувство соболезнования, роли к страданиям и горю других людей.

Сбросив в ров Нектонава, который «исследует то, что творится на небе, не зная, что делается на земле», Александр жалеет его, узнав, что Нектонав является его реальным папой, и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава на собственных плечах приносит погибшего в дом к Олимпиаде и хоронит его с честью. Встретив в Вавилоне закованных в цепи греческих пленников, Алек­сандр проливает слезы, проявляет благородство к побежденным.

Любопытно раскрывается нрав героя во взаимоотношении его с сатрапами Дария. Желая заслужить доброжелательность Александра, сатрапы смертельно ранят собственного государя. Александр же велит ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава казнить неправильных слуг Дария. Умирающего Дария Александр прикры­вает своим плащом и, прослезившись, гласит: «Встани, царю, Дарий, и в собственной земли цари и над своим владыка буди, прими венец собственный, перскому огромному количеству цари, а имей свое величество».

Александр не только лишь хочет воинской славы и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава подвигов, да и стремится узреть чужие земли. Ряд собственных походов-путешествий он решает только из-за собственной любознательности. В письмах к Олимпиаде, Аристотелю он обрисовывает необыкновенных людей — велика­нов, поросших шерстью, «человекоядцев», обитающих в болотах, и другие диковинные вещи.

Удовлетворяя свою любознательность, Александр совершает собственный мирный поход в страну «рахманов» — нагомудрецов ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава.

«Просите у мене, что хощете, — гордо заявляет Александр рахманам,— и дам вам». И воспиша ecu, глаголюще: «Дай нам бесъмерьтие». Но этого сделать Александр не способен, ибо сам смертен. «Они же реша ему: «Почто ты, смъртен сы, толико ся бореши, да все возмеши? Где же то хощеши понести ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава? Не пакы ли то инем оставиши?»

В этом диалоге ярко выражена философская идея о суетности людской жизни. Правда, Александр заявляет рахманам, что чело­веческая судьба «строится вышним промыслом», у каждого человека собственный характер, а если б был характер единый, то по морю бы не плавали, землю не обрабатывали, малышей ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава не рождали.

Типично, что в повести повсевременно подчеркивается превосход­ство эллинской (греческой) культуры над культурами варварских на­родов.

Образ Александра подвергается в повести христианизации: прибыв в Иерусалим, он склоняется перед патриархом и признает одного и невидимого бога; в Лусовом пристанище герой пробует просочиться на небеса, но, услышав голос запрета, отрешается от ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава выполнения собственной дерзостной мысли.

«Александрия» состоит из ряда увлекательных эпизодов, описываю­щих разные действия: воинские подвиги героя (они даются в согласовании со стилистическими традициями воинской повести), посещение им разных народов и государств. Но все изложение материала подчинено религиозно-моралистической задачке — показать тщету и суетность земной жизни. Так, умирающий ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава Дарий гласит Александру, чтоб он не обольщался радостью победы и счастья. О суетности жизни молвят Александру и «рахманы».

В «Александрии» соединяются воединыжды жанры воинской повести и хож­дения. Не считая того, отличительную особенность ее стиля составляют письма, которым обмениваются меж собой Александр, Дарий, Олимпиада, Роксана, Пор, Кондакия.

Описание дальних государств ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава, исполненных чудес, образ мужественного героя-воина завлекали к повести внимание читателя, делали ее необыкновенно пользующейся популярностью. Уже в XIII столетии у нас появляется новенькая редакция повести, дополненная описанием чудес и поболее пространны­ми моралистическими рассуждениями. В XV в. возникает сербская редакция «Александрии», отличающаяся от предыдущих риторич­ностью стиля ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава и значимым усилением христианского морализма. Так, приспосабливаясь к запросам времени, «Александрия» в российском переводе все далее отходила от собственного оригинала.

«Девгениево деяние». Образ мужественного воина-христиани­на, заступника границ собственного страны стоит в центре переводной повести «Девгениево деяние». Повесть дошла до нас в 3-х перечнях XVIII в., но перевод ее ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава на российский язык был осуществлен, по-видимому, конкретно с греческого в XI—XII вв.

Перевод является свободной переработкой греческой поэмы X в. о подвигах Василия Дигениса, который в нашей повести перевоплотился в красивого Девгения. При переводе утратились многие черты византийской истории, значимым изменениям подверглось изо­бражение любви героя. В российском ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава переложении любовный византий­ский роман перевоплотился в геройскую воинскую повесть о борьбе христиан с «погаными». При всем этом российский переводчик существенное внимание уделил сказочным элементам.

«Девгениево деяние» состоит из 2-ух повестей. 1-ая ведает о родителях Девгения: отец его — аравийский правитель Амир, а мама — гречанка, похищенная Амиром, но вырученная своими ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава братьями; она выходит замуж за Амира после того, как тот воспринимает христианство. 2-ая повесть посвящена описанию подвигов Девгения, т. е. «двою­родного»,— рожденного от сарацина и гречанки.

Девгений изображается красивым юношей: «...лице же его яко снег, а румяно яко маков цвет, власы же его яко злато, глаза ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава же его вельми величавый яко чашы, пристрашно зрети на него».

В гиперболическом, былинном плане подчеркивается мужество, сила и храбрость молодого Девгения. Находится в повести и характер­ный для фольклора мотив змееборчества: Девгений одолевает четы­рехглавого змея. Подобно русскому богатырю Илье Муромцу, Девгению погибель в бою не писана: он ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава бесстрашно устремляется против противников, убивая их сходу по тыще, перескакивая реки, смело вступает в единоборство и одолевает царя Филипапу и его дочь-богатыршу Максимилиану, которые желали «уловить» красивого Девгения, «яко зайца в тенета». Подобно героям российской сказки, Девгений добывает для себя жену — красивую Стратиговну, побеждая ее отца и братьев.

Вкупе с тем ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава Девгений — благочестивый христианский герой: все свои победы он одерживает благодаря упованию на силу Божию.

Стиль повести представляет собой сложное переплетение элемен­тов устной народной поэзии и книжной стилистики. Геройский образ Девгения, его необыкновенные подвиги завлекали внимание читателей, тем паче что в сознании народном ее герой сближался с видами былин ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава.

«И с т о р и я И у д е й с к о й в о й н ы» И о с и ф а Ф л а в и я. В XI—XII вв. была переведена на древнерусский язык «История Иудей­ской войны» еврейского ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава историка Иосифа Флавия под заглавием «Повесть о разорении Иерусалима». Эта повесть обхватывала действия с 167 г. до н. э. до 72 г. н. э.

Центральное место в повести занимает полное драматизма описа­ние борьбы восставшего еврейского народа против римских легионов (в особенности ярки картины осады Иотопаты и Иерусалима).

Как установлено исследователями, древнерусские ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава переводчики достаточно свободно обращались с греческим оригиналом и прибегали к сокращенному его пересказу, а время от времени вносили дополнения. К таким дополнениям относятся вставки об Иисусе Христе и Иоанне Крести­теле, резкие выпады против римлян и отрицательная черта Ирода Величавого.

В повести при описании схваток обширно употребляются стили ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава­стические формулы воинских повестей, отсутствовавшие в греческом подлиннике и находящие соответствие в уникальной древнерусской литературе, в том числе в «Слове о полку Игореве». К примеру, «...и стрелы на ня летаху, яко дождь» (ср. в «Слове о полку Игореве»: «...ити дождику стре­лами...») либо «...бысть видети лом копийный и скрежетание мечное и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава щиты искепани и мужи носими, и землю напоиша кровью».

Читателя повесть завлекала красочностью описаний военных событий.

Дидактические повести.«П о в е с т ь о б А к и р е П р е м у д р о м». Средством пропаганды новейшей христианской морали служили ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава дидакти­ческие переводные повести.

«Повесть об Акире Премудром» была переведена на российский язык с сирийского оригинала. Древнерусского книгоеда привлек в повести образ безупречного советника царя, мудрейшего и добродетельного Акира. Деятельность Акира подчинена заботам о благе страны, и тут она могла служить примером для думцов княжеских в Киеве. Нравоучительная часть повести представляла ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава собой сборник притч, завершающихся афоризмами.

В российском переводе повесть была адаптирована к обычным формам христианской нравоучительной литературы. В ней отразились и некие чисто российские черты. Так, Акир учит собственного племянника российской грамоте, время от времени место царя занимает князь, а в новгородской редакции повести фараон собирает вече и правит государством ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава при помощи посадников.

Нравоучительные притчи и афоризмы повести равномерно приоб­ретали самостоятельное значение и врубались в сборник «Пчела», становясь пословицами.

«П о в е с т ь о В а р л а а м е и И о с и ф е».Эта повесть про­славляла победу христианства ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава над идолопоклонством. Она вроде бы напоминала о недавнешних событиях, связанных с крещением Руси. Повесть представ­ляла собой перевод с греческого христианизированного жизнеописа­ния Будды.

Герой повести — отпрыск индийского царя Авенира Иосаф. Не хотя допустить, чтоб отпрыск стал христианином, Авенир пробует искусст­венно оградить его от всех актуальных невзгод. Но ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава это сделать царю не удается. Парень встречает слепого и прокаженного, а потом дряблого старика и выяснит, что каждого человека подстерегают заболевания, неминуемая старость и погибель. Это принуждает Иосафа задуматься над смыслом скоропреходящей людской жизни и ставит перед ним вопрос о жизни другой. Разрешить этот вопрос помогает ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава Иосафу от­шельник Варлаам. Испытав разум принца при помощи притч, Варлаам крестит его. Авенир приходит в ярость. Все его пробы отвратить отпрыска от христианства напрасны. Иосафа не может переубедить языческий мудрец, на него не действуют чары волшебника, юношу не прельщают ни соблазны дамских красот, ни соблазны власти. Иосаф удаляется в пустыню, где ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава после двухгодовых скитаний находит Варлаама и посе­ляется с ним в пещере. Тут он превосходит своими аскетическими подвигами собственного учителя. Отысканные потом в пустыне вечные тела Варлаама и Иосафа торжественно переносят в столицу Индии.

В XV в. повесть перевоплотился в обычное житие христианского подвижника. Она содержала огромное количество ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава нравоучительных притч, которые Варлаам говорил собственному ученику Иосафу, убеждая его в истинности христианского вероучения.

Таким макаром, произведения переводной литературы были плотно сплетены с жанрами уникальной литературы, сначала с исторической воинской повестью, назиданием и житием. Переводы не были четким проигрыванием оригинала, а являлись относительно свободным его переложением. В связи ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава с этим в переводные повести обширно проникали стилистические элементы как народной поэзии, так и уникальной письменности; переводные повести способство­вали обогащению и развитию уникальной литературы.

Делая упор на опыт византийской и древнеболгарской литературы, с одной стороны, устное народное творчество — с другой, в XI — первой трети XII в. древнерусские писатели делают уникальные ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава высокохудожественные произведения эпидейкгического сладкоречия, исторического повествования, агиографической литературы, светского назидания, соединенного с автобиографией, и путешествия.

Всем необычным произведениям древнерусской литературы этого периода присущи патриотический пафос, публицистичность, историзм и дидактизм. В XI — первой трети XII в. были заложены базы предстоящего развития литературы, которая с распадом «лос­кутной империи ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава Рюриковичей» на ряд самостоятельных феодальных полугосударств приобретает областной нрав.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы главные положения догадки А. А. Шахматова о происхождении «По­вести временных лет»?

2. Какие уточнения и поправки в догадку А. А. Шахматова внесены Д. С. Лихаче­вым? Какова догадка Б. А. Рыбакова?

3. Каковы главные идеи и каковой жанровый состав ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава «Повести временных лет»?

4. В чем и как проявляется связь летописных сказаний с фольклором?

5. Формирование жанра и стиля воинской повести, черта исторической повести об ослеплении Василька Теребовльского.

6. Своеобразие стиля «Повести временных лет».

7. Каково историческое и художественное значение «Повести временных лет»?

8. Каковы идейно-художественные особенности «Слова о законе и благодати» Илариона?

9. Перечислите главные ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава идеи «Поучения» Владимира Мономаха. Каковы особен­ности его жанра и стиля?

10. Какова основная мысль анонимного «Сказания о Борисе и Глебе» и каковы художественные средства ее выражения? В чем главные отличия «Сказания о Борисе и Глебе» от «Чтения...» Нестора?

11. Как Нестор изображает собственного центрального героя в «Житии Феодосия ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава Печерского»?

12. Каковой основной пафос «Хождения в Святую землю» игумена Даниила? На каких сторонах жизни Палестины сосредоточивает внимание путник?

13. Каковы особенности древнерусской переводной литературы XI—XII вв.: ее главные темы?

ЛИТЕРАТУРА

ПЕРИОДА ФЕОДАЛЬНОЙ

РАЗДРОБЛЕННОСТИ

(2-ая Третья часть XII -ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XIII вв.)

Образование самостоятельных полуго­сударств на северо-востоке, юго-западе, се ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава­веро-западе и юге Руси приводит к формированию на базе литературы Киевской Руси местных литературных «школ»: Владимиро-Суздальской, Новгородской, Киево-Черниговской, Галицко-Волынской, Полоцко-Смоленской и Турово-Пинской.

Нрав и своеобразие этих «школ» проявляется, сначала, в летописании и аги­ографии, прославлявшей местные святыни. Но через традиции Киева литературы этих ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава областей устанавливали общие связи и продолжали отстаивать идею единства Рус­ской земли.

Верхушкой литературы этого периода яв­ляется «Слово о полку Игореве», сделанное в Киево-Черниговской Руси.

«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»

История открытия и опубликования.«Слово о полку Игореве» было открыто сборщиком древнерусских рукописей А. И. Мусиным-Пуш­киным в конце 80-х ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава — начале 90-х годов XVIII в. Он заполучил у архимандрита Иоиля, настоятеля упраздненного Екатериной II Спасо-Ярославского монастыря, рукописный сборник, который, судя по описанию, был написан в XVI в. на северо-западе Руси (в районе Пскова либо Новгорода). В состав сборника входили произведения светского нрава: «Хронограф»; «Временник ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава, еже порицается летопи­сание российских князей и земля Русьскыя»; «Слово о полку Игореве» и «Девгениево деяние».

1-ое упоминание о находке Мусина-Пушкина сделал в 1792 г. журналист и драматург П. А. Плавильщиков. Сначала 1797 г. М. М. Хе­расков в примечании к 16-й песне поэмы «Владимир» известил чита­телей о отысканном произведении старой письменности ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава. В октябре 1797 г. в гамбургском журнальчике «Spectateur du Nord» H. М. Карамзин расположил заметку с сообщением о находке «песни Игоревых воинов, которую можно сопоставить с наилучшими Оссиановыми поэмами».

Для работы над рукописью Мусин-Пушкин привлек ученых А. Ф. Малиновского, Н. Н. Бантыш-Каменского и в качестве ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава консуль­танта Н. М. Карамзина. Благодаря их труду в 1800 г. был размещен текст «Слова» с переводом на современный российский язык, вступитель­ной статьей и примечаниями.

Разумеется, в 1795—1796 гг. была изготовлена писарская копия с текста рукописи для Екатерины II. Копия эта потом затерялась в архиве и была найдена только в ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава 1864 г. П. П. Пекарским.

В 1812 г. рукописное собрание Мусина-Пушкина погибло в огне столичного пожара. В руках исследователей остались только печатный текст и выписки, изготовленные из рукописи ее первыми издателями.

Исследование «Слова».Сразу в науке раздались голоса скептиков, которые начали опровергать подлинность «Слова». Доктор М. Т. Каченовский и писатель О. Сенковский ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава утверждали, что в нашей старой литературе нет ни 1-го произведения, которое бы по собственному худо­жественному уровню приближалось к «Слову». Язык «Слова» не нахо­дит, заявляли они, для себя соответствий в языке других памятников письменности.

Точка зрения скептиков вызвала жаркую отповедь со стороны передовых ученых и писателей. Страстно отстаивал подлинность ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава «Сло­ва» А. С. Пушкин, который желал сделать поэтический перевод гени­альной поэмы и собирал материалы для критичной статьи.

В 1813 г. К. Ф. Калайдовичем была найдена приписка на Псков­ском апостоле 1307 г., которая нашла следы воздействия «Слова». В приписке говорилось о распрях столичного князя Юрия Даниловича и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава Миши Тверского сначала XIV в.: «При сих князях сеяшется и ростяше усобицами, гыняше жизнь наша, в князек которы, и веци скоротишася человеком».

В 30-е годы М. А. Максимович установил связь «Слова» с народной украинской поэзией. В 1838 г. было размещено «Поведание и сказание о побоище величавого князя Дмитрия Ивановича», в каком ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава было осязаемо воздействие «Слова». В 1852 г. найдена «Задонщина», в тексте которой обнаруживаются прямые заимствования из «Слова о полку Игореве».

Все эти факты свидетельствовали о подлинности «Слова» и дока­зывали несостоятельность точки зрения скептиков.

Важную роль в истории исследования «Слова» сыграло его издание в 1844 г. Д. Н. Дубенским. Отстаивая подлинность «Слова ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава», Дубенский снабдил свое издание серьезным историко-литературным коммен­тарием.

Огромное значение в истории исследования текста поэмы имели издания «Слова», предпринятые в 1866 и 1868 гг. Н. С. Тихонравовым. На основании сличения Екатерининской копии с печатным изданием Мусина-Пушкина Тихонравов занес в текст много исправлений, отдал увлекательный комменты, в каком привел ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава новые параллели из произведений российского фольклора и древнерусской письменности.

В особенности огромное количество работ, посвященных «Слову», по­является в 70-е годы XIX в. П. П. Вяземский, Вс. Миллер, А. Веселовский отвергли самостоятельность «Слова о полку Игореве», усматривая в нем только отражение воздействий или древнегреческой литературы (П. П. Вяземский ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава), или южнославянской (Вс. Миллер). С опровержением их точек зрения выступил в 1878 г. А. А. Потебня. В книжке «Слово о полку Игореве». Текст и примечания» он обосновал, что «Слово» не «сочинено по готовому византийско-болгарскому либо иному шаблону». Это произведение, по воззрению исследователя, «ори­гинально и самобытно, оно все проникнуто ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава народно-поэтическими элементами».

Результат предыдущему исследованию «Слова» подвела трехтомная работа Е. В. Барсова «Слово о полку Игореве» как художественный монумент Киевской дружинной Руси» (1887—1889). Барсов показал связь «Слова» с российской летописью, воинскими повестями, оригиналь­ными и переводными; в 3-ем томе расположил «Лексикологию «Слова» (доведена до буковкы М). Собранный исследователем ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава фактический материал, библиография, доведенная до 1885 г., и «Лексикология «Слова» не утратили до сего времени собственного научного значения.

В конце XIX—начале XX в. исследователи «Слова» уясняли отдельные «темные места» монумента, его ритмический строй, компо­зиционные особенности, устанавливали связи с западноевропейским средневековым эпосом.

Результатом обобщения этих исследовательских работ явилась серьезная работа В ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава. Н. Перетца «Слово о полку Iropeвiм. Пам'ятка феодальноi Украiни—Русi XII вiку». (Киiв, 1926). В этой работе на базе исследования мусин-пушкинской и екатерининской копий исследователь предложил свою реконструкцию текста монумента и ряд новых конъ­ектур. Он устанавливает отзвуки «Слова» в литературе XVI в. Не считая того ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава, В. Н. Перетц выявляет связи «Слова» с книжно-библейской традицией и изучит его народно-поэтическую базу. В работе содержатся достойные внимания наблюдения, устанавливающие общность «Слова о полку Игореве» с произведениями западноевропейского средневекового эпоса.

Перестановки текста, предложенные Перетцем, и ряд внесенных им поправок вызвали возражения В. Ф. Ржиги, Н. К. Гудзия и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава других ученых, которые справедливо упрекали создателя в том, что он не много внимания уделил выяснению связей «Слова» с исторической и куль­турной жизнью Киевской Руси.

Русскими учеными 30—50-х гг. было заного оценено идей­ное содержание произведения, всесторонне рассмотрено художествен­ное мастерство и языковое стилистическое своеобразие «Слова». Тут значимый ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 8 глава энтузиазм представляют работы А. С. Ор­лова «Слово о полку Игореве» (1934; 2-изд., 1946), Д. С. Лихачева «Слово о полку Игореве» (1950; 2-изд., 1955), сборник «Слово о полку Игореве» под ред. В. П. Адриановой-Перетц (1950).


poverhnosti-v-trehmernom-evklidovom-prostranstve.html
poverhnostnaya-diffuziya-2-diffuziya-osnovnogo-metalla-v-pripoj-3-diffuziya-pripoya-v-obeme-zerna-4-diffuziya-po-granicam-zeren.html
poverhnostnaya-zakalka-tvch.html